|
Страница 1 из 41 В южной степи, прокаленной солнцем настолько, что уже к августу бурела и
рассыпалась при малейшем соприкосновении в сухую пыль колючая
низкорослая трава, зеленым оазисом казалось шахтерское селение Петрово-
Марьевка. Ближе к реке Лугани стояли каменные особняки инженеров и
управляющих, а поодаль сгрудились бараки и хатки углекопов. Их жены и
матери чисто белили стены, сажали под окнами плодовые деревья да
кустарники, старались по исконной женской своей привычке одомашнить это
голое место. Семья Бахмутских жила в такой белой хате, покрытой камышом
— очеретом, густо росшим неподалеку на тенистом берегу Лугани. В 1893 году
потомственный шахтер Иван Иванович хвастался друзьям:
— Сынок народился, нарекли Алексеем…
— Как ни нареки, а от шахты никуда не денешься, — сокрушенно сказал сосед,
коногон Васька, растаптывая окурок. — Аида, братцы, клеть ждет… Шахтер в
шахту спускается, с белым светом прощается. «Прощай, прощай, белый свет,
ворочуся или нет?» — запел он вполголоса.
— Молчи, зараза, накаркаешь, — сказал кто-то в сердцах и сплюнул трижды
через плечо.
— Пусть шахтером будет, своей профессии не стыжусь, — ответил Иван
Иванович. — Только вместо твоего Воронка, — повернулся он к соседу-
коногону, — тогда, может, железные кони в забои придут. Вот чего моему
младшенькому желаю.
Шахтеры дружно рассмеялись.
Жил Алешка, как и вся детвора в поселке: рыбалили на Лугани, играли в
казаков-разбойников, жгли костры в старой штольне, собирали на терриконе
угольную мелочь — штыб на топку. Десятник шахтного двора, степенный
носатый немец, не гонял ребятишек, даже добродушно шутил иной раз. В том
был свой расчет: он видел в семилетних мальчонках будущих выборщиков
породы — первая ступенька в перечне шахтерских профессий. Так и
получалось.
|